• Поцелуй солнца, или Как вывести веснушки

     

    Друзья, разрешите представить небольшой цикл рассказов моей дальней родственницы Юлии. Она — студентка. О том, что пишет рассказы и стихи я узнал недавно. Попросил почитать и зачитался. Мне кажется, очень талантливо. Юлия любезно согласилась отдать для публикации некоторые свои работы. Первый рассказ о том, как вывести веснушки. Хотя суть не в этом)

    Итак, прошу оценить.

    ***

    Страстное июньское солнце докатилось до верхней трети своего утреннего пути, и его нахальные лучи наконец-то пробрались в задёрнутое лёгкой гардиной окно и упали на разрозовевшуюся от сна щёку. Спящая шевельнулась, повернулась на спину и распахнула огромные зелёные глазищи. Правда, зелёные – не совсем точно. Глаза у семнадцатилетней Анфисы Соболевой были странные, переменчивые. Папа считал, что они – цвета морской волны. Мама, – что зелёные. Денис, увидевший однажды замечтавшуюся Анфису, сказал, что глаза у неё пронзительной синевы. Впрочем, не суть важно. Анфиса сбросила одеяло и прошлёпала босыми ногами к окну – задёрнуть штору. Но, вместо этого, отодвинула и лёгкую кисею и раскрыла окно.

    Девочка засмотрелась в синее высокое небо, следя за кувыркающимися там голубями. Тихий городской дворик – колодцем, не мешал.

    - Фиска, опять стоишь в одной рубашонке на сквозняке?

    Мама вошла, как всегда неслышно, развернула к себе Анфису и поцеловала в курносый нос. От мамы пахло её кремом, какао и чем-то неуловимо родным. Анфиса клюнула маму в намазанную кремом щёку, скорчила вредную гримаску, делая вид, что отплёвывается.

    - Ну, расплевалась, — засмеялась мама. – Погоди, тебя то же ждёт, с нашей-то тонкой и капризной кожей.

    - Доброе утро, па! – крикнула Анфиса, проскакивая мимо кухни в ванную.

    Из зеркала в деревянной раме глянуло розовощёкое создание с большими, зелёными (всё-таки зелёными!) глазами, припухшими детскими губами и всклокоченной рыжей шевелюрой, напоминавшей небольшой костёр. Анфиса подняла вьющиеся крупными кольцами волосы повыше, поджала в ниточку губы и надменно вздёрнула подбородок. Ну и мымра! Не выдержала, расхохоталась…

    Самое занятное в утреннем умывании – перебирание флаконов и флакончиков на «косметической» полке, баночек и тюбиков с кремом, шампуней и кондиционеров для волос. Анфисины рыжие кудри не нуждались в особых шампунях, их, чем ни вымой, всё равно – не причёска, а следы беспорядочной деструктивной активности.

    Когда Анфиса, причёсанная и умытая, прошла на кухню, папа уже допил кофе и теперь собирался на работу. Чмокнув дочь в щеку, он насмешливо взлохматил тщательно приглаженную Анфисину рыжую чёлку и вышел в прихожую.

    Ну вот, столько стараний пропало впустую! Непокорные рыжие лохмы вновь взвились по своему хотению, и Анфисе пришлось снова приглаживаться. Зеркало ванной, очевидно, вступив с папой в преступный заговор, продемонстрировало маленькой кокетке нечто совершенно недопустимое – россыпь мелких веснушек на носу и под глазами. Ну вот, налазилась вчера на солнышке. Анфиса решительно взяла баночку отбеливающего крема и вступила в бой. Веснушки были сущим наказанием, каждую весну Анфиса старательно от них избавлялась, а они появлялись вновь и вновь. Каждый раз она находила все новый и новый рецепт избавления, но уже точно знала, что вывести веснушки начисто практически нереально. Их можно только «осветлить» или «отбелить». Например, в прошлом году Анфисе помогла смесь сока петрушки и кипяченого молока. Размешать один к одному и каждый день на десять минут намазывать лицо. Потом, еще бабушка рассказывала, что в пору своей молодости, она делала такую маску: на одну чайную ложку морковного сока, четыре капли лимонного сока. И протирать утром и вечером. Ей помогло на один сезон. На прошлой неделе, бывшая одноклассница посоветовала такой «лосьон»: по одной чайной ложке лукового и огуречного сока добавить в стакан холодной кипяченой воды. Но пока Анфиса не нашла в себе смелости мазаться луковым соком. Как нибудь потом, когда уж совсем невыносимо будет. Самый простой рецепт она нашла в каком-то глянце, который на скучной лекции одолжила у подруги. Суть рецепта в том, чтоб утром и вечером умываться кислым молоком. Это здорово, но пока тоже на крайний случай.

    Мама считала Анфисину борьбу мартышкиным трудом, уверяя, будто француженки специально наклеивают искусственные веснушки – для омоложения и пикантности. Но Анфиса не желала мириться с солнечными поцелуями. У обеих, у мамы и у Анфисы, была тонкая чувствительная кожа, свойственная рыжеволосым, реагировавшая на малейшее изменение погоды. А ещё – у мамы было очень хорошее обоняние, и свой отбеливающий крем на Анфисином носу она чувствовала за версту.

    - Криминальные наклонности в полном расцвете, — сказала мама. – Сегодня мы крадём у родителей отбеливающий крем, а завтра угоним самолёт.

    - Четырёхмоторный, — уточнила Анфиса.

    - Тебе двухмоторного хватит, — не согласилась мама. – Ты ведь знаешь, что вывести наши веснушки — нереально. Оставь ты в покое конопушки, пусть живут. Тебя солнышко любит.

    - Пусть любит кого-нибудь другого, — сварливо ответила Анфиса. – Я не ревнива.

    В протяжение этого диалога мамины руки мелькали то у плиты, то над столом. Кефир, овсяная каша, бутерброд с сыром, какао и зелёное яблоко, — кажется, этим можно накормить бегемота, не то, что семнадцатилетнюю девочку. Но порции были маленькими, Анфисина мама придерживалась правила, советующего максимально разнообразить пищу. И, кажется, это правило работало, в семье Соболевых толстяков не было. Правда, Анфиса втайне дулась на свои пухлые щёки и губы, уверяя себя, что похожа на поповну из старых книг, но на самом деле её лицо всё ещё хранило детские черты, не торопясь с переходом к взрослому состоянию.

    На аппетит Анфиса не жаловалась, поэтому быстренько смела приготовленный мамой завтрак.

    - Фиск, будешь идти из института, купи капусты, — попросила мама. – Я приду – голубцов наваляю.

    Анфиса вышла в прихожую, проводить маму, снова клюнула её в щёку, но плеваться не стала. Закрыла за мамой дверь и зачем-то присела на пуфике в прихожей. С уходом родителей просторная и светлая квартира опустела. Из открытой на кухне форточки доносился привычный уличный шум, урчал уютно холодильник. Но не хватало живых голосов. Поэтому возопивший в Анфисиной комнате телефон даже обрадовал её.

    - Привет, старуха, — Денискин бодрый голос вернул Анфису к действительности. – Мы сегодня идём на пары?

    - Ты посмотри, что в Сирии делается! – рявкнула Анфиса. – Израиль, опять же, того… Сомалийские пираты… А ты – «на па-а-а-ары»…

    Слушая Денискин хохот, Анфиса заметалась по комнате, собираясь. Ибо – нечего было на пуфике сидеть и мыслить во вселенских масштабах. Вселенная как-нибудь без неё, без Анфисы Соболевой обойдётся. Последний взгляд в зеркало, и – в путь. Труба зовёт, и кони землю роют.

    Анфиса вылетела из подъезда, словно кто-то наподдал ей для скорости, и едва не пролетела мимо сидящего на качелях Дениса.

    - Ты куда? – удивился он.

    - В Сирию, — буркнула Анфиса. – С миротворческой миссией.

    - В Сирию – через институт?

    - Нет, через Академию наук.

    - Да ладно тебе…

    Денис поймал Анфисину ладошку, и потянул назад, заставляя умерить шаг.

    - Я с тобой. В качестве «голубых касок».

    Анфиса слишком долго сдерживала смех, чтобы суметь его скрыть. На их дружный хохот обернулась сидящая на скамейке бабулька, укоризненно покачала головой: э-эх. Что – «э-эх», Анфиса не знала. Указ, что ли, вышел, запрещающий смеяться на улице? Держась за руки, Анфиса и Денис, опаздывающие на пары, побежали по улице. Труба, знаете ли, зовёт…

     



  • На главную